С кем бы я ни был, я всё равно изначально один. © БГ
Не сегодня-завтра растает снег.
Ты лежишь один под огромной шубой.
- Пожалеть тебя! — у тебя навек
Пересохли губы.
Тяжело ступаешь и трудно пьешь,
И торопится от тебя прохожий.
Не в таких ли пальцах садовый нож
Зажимал Рогожин?
А глаза, глаза на лице твоем!
Два обугленных прошлогодних круга!
Видно, отроком — в невеселый дом
Завела — подруга.
Далеко — в ночи — по асфальту — трость,
Двери — настежь — в ночь — под ударом ветра.
— Заходи — гряди! — нежеланный гость,
В мой покой пресветлый.
В принципе, Цветаеву следовало бы зачислить в главные русские поэты даже в том случае, если бы она остановилась на “Верстах”, 84 стихотворениях 1916 года. Предельная емкость и выразительность, семантическая и техническая изощренность – все это присутствует в полной мере. А также ее фирменный синтаксис, которым командуют тире и в рамках которого послушно дивгаются колонны восклицательных знаков… “Тяжело ступаешь и трудно пьешь” – образы строятся в момент, и не забываются никогда. Для всех, так сказать, кого отроками в невеселый дом заводили подруги.
Ты лежишь один под огромной шубой.
- Пожалеть тебя! — у тебя навек
Пересохли губы.
Тяжело ступаешь и трудно пьешь,
И торопится от тебя прохожий.
Не в таких ли пальцах садовый нож
Зажимал Рогожин?
А глаза, глаза на лице твоем!
Два обугленных прошлогодних круга!
Видно, отроком — в невеселый дом
Завела — подруга.
Далеко — в ночи — по асфальту — трость,
Двери — настежь — в ночь — под ударом ветра.
— Заходи — гряди! — нежеланный гость,
В мой покой пресветлый.
В принципе, Цветаеву следовало бы зачислить в главные русские поэты даже в том случае, если бы она остановилась на “Верстах”, 84 стихотворениях 1916 года. Предельная емкость и выразительность, семантическая и техническая изощренность – все это присутствует в полной мере. А также ее фирменный синтаксис, которым командуют тире и в рамках которого послушно дивгаются колонны восклицательных знаков… “Тяжело ступаешь и трудно пьешь” – образы строятся в момент, и не забываются никогда. Для всех, так сказать, кого отроками в невеселый дом заводили подруги.